Игорь Мёртвый (thereah) wrote,
Игорь Мёртвый
thereah

Cловно сахарная вата.

**моя часть произведения "Братья Раманаускэй". полностью можно прочитать на http://chon-chon.diary.ru**

Cловно сахарная вата

Смеркалось. Братья не спеша шли в сторону кладбища Лебартай. Настроение у них было просто отличным. Темнота их не пугала. Перед отъездом нужно было проститься с отцом. Пусть он лежал закопанный в земле, а дух его горел в аду - свидание было необходимо. На этом настоял Паулюс. Саулюса это немного удивило, брат был далек от какой-то бы то ни было религиозной традиции, однако возражать он не стал. Ясно было – это последняя возможность повидаться.
- Ты знаешь, что у меня обрезанный член?
- Никогда не знал об этом, брат, - ответил Саулюс.
- В натуре тебе говорю. Хочешь глянуть?
Саулюс невольно обернулся, словно проверяя не слышит ли кто. Паулюс захохотал над ним, выронив сигарету изо рта.
- Бля, брат, теперь ты и МЕНЯ смущаешь, - произнес он, сквозь смех. - До этого я думал, что нет ничего в том, чтобы два нормальных мужика увидели члены друг друга. Но теперь я тебя боюсь. Серьезно! Я тебя боюсь, брат!
И Паулюс снова заржал.
Саулюс достал из рюкзака, висевшего за спиной, пару пива, ловко открыл, используя мобильный телефон. Братья сделали по глотку. Лес, который предварял кладбище, был уже совсем рядом.
- Так будешь смотреть? - спросил Паулюс через некоторое время. Эта фраза вызвала у обоих такой приступ хохота, что они уселись на землю и долго и от души смеялись. Это был один из тех дней, когда все очень близко к ста процентам. Последний день в Литве.
- А в чем разница, кстати? - спросил Саулюс, когда они успокоились. - С чисто технической точки зрения. В использовании.
- Не поверишь, брат, - ответил Паулюс, - а хуй его знает!!! Не с чем сравнить.
- Сукин ты сын! – восхищенно воскликнул Саулюс. - Крыть нечем.
- Гы-гы-гы, - заржал Паулюс в ответ. – Все чотко, брат. У меня всегда все чотко.
- Мы вообще чоткие пацанчики.
- Движемся на райончике.
- Все, что нужно в карманчике.
- Нужен кто – в телефончике.
Братья снова заржали. Паулюс закурил. Они ступили в лес.
- Помнишь ту девушку, на косе? - внезапно спросил Саулюс. Было около семи или восьми часов. Братья уже довольно долго шли по лесу. Это был хороший лес, в нем росли разные деревья, не только сосны. - Я все никак не могу забыть ее. Почему-то она застряла у меня. Прямо вот здесь. - Саулюс показал на область головы над левым ухом.
- Да брось ты. Все они шлюхи.
- Может быть, брат. Но это неважно. Сейчас мне кажется, что я должен был целовать ей ноги. Понимаешь, брат? Знак полного подчинения. Растворения своей личности. Именно там, на косе. Это единение. Совершенно неважно, что она собой представляла. От нее не требовалось такого уж многого - я простой человек. Это такие поступки, которые потом кажутся глупыми, ты смеешься над ними, я смеюсь над ними - но их нужно делать. Я тебя не обвиняю, брат, это твой порыв, этот топор.. это чистая поэзия.. звук дождевых капель, бьющих по коре сосен.. но девушка.. брат..
Саулюс замолчал. Стало совсем темно. Рюкзак с пивом почти опустел, но кажется, там еще что-то оставалось. А еще предстояла обратная дорога. И вообще дорога. Длинная дорога - путешествие на край ночи.. туда где рождается самый яркий день..
Могила отца была неопрятна. Заметно было, что к ней никто не прикасался с тех пор, как в землю воткнули крест. Паулюс достал бутылку водки и вылил грамм сто в изголовье. Уже совсем ничего не было видно, братья не захватили с собой фонарики. В их карманах лежали только документы и банковские карты. Они стояли долго, в полной темноте, передавая друг другу бутылку.
Отец пропускал.

Обратно шли еще медленнее. Ничерта не было видно в этом лесу.
- Кажется, мне нужно посрать! - трагически произнес Саулюс. - Сру, я только и делаю, что сру, - воскликнул он в продолжение.
- Такова жизнь, брат... Но тут же совсем темно!
- Думаешь, кто-то подползет сзади и будет нюхать мое говно?
- Кто знает, кто знает. Извращенцев в наше время столько, я не удивлюсь, если один из них ползает по лесу.
- А что делать? Хочется.
Саулюс остановился и присел, где шел.
- Прямо на дороге? Ну ты даешь! - воскликнул Паулюс.
- Я не уверен, что тут дорога. Думаешь это так?
- Не знаю. Сиди. Я достану топор на всякий случай.
- Знаешь, мне вдруг пришло в голову. Мы должны закопать его. (Это тот самый топор, которым была зарублена девушка на косе). Я хочу закопать его. Это будет символический акт освобождения.
- Освобождения Литвы от нашей тирании. Ха-ха-ха.
- Ты потворствуешь вечности!
- Конечно! Все мы в какой-то степени ей потворствуем.
- Я - нет. Срал я на вечность. - С этими словами Саулюс исторг здоровенную и вонючую какашку. - Думаешь, ей есть до нас какое-то дело? Ты помнишь, где мы скоро будем? Мягкий песок, волна бьется о самый прекрасный берег, который ты только можешь себе вообразить. Ты садишься, смотришь на волны, раскуриваешь косячок, отхлебываешь из большого бокала мохито.
Саулюс встал.
- Я всё. Пойдем отсюда. Нужно найти место.
- По-моему любое место подходящее.
- Давай здесь.
- Давай.
Братья остановились. По прежнему было темно, как в дьявольском котле. Братья видели только смутно белеющие руки и головы друг друга.
- Копай у корней деревьев, там земля мягче. Просто прикрыть топор.
- Хорошо.
Вскоре яма была готова.
Паулюс бросил в нее топор. Братья поднялись с коленей, отряхивая руки о штаны. Закурили. Саулюс сплюнул и медленно произнес:
- Трое славных малых отправились за море, один упал на землю и их осталось...
Он не закончил. Носком ботинка Паулюс стал закапывать яму.

- Что-то я устал, брат, - сказал Саулюс.
Он свернул с дороги, хотя никто из них по-прежнему не был уверен, что они идут по дороге, и уселся на землю, привалившись спиной к дереву. Паулюс плюхнулся рядом. Каждый ощущал тепло другого, но несмотря на это братья вдруг стали далеки друг от друга как никогда. Даже в детстве, когда они могли не видеться друг с другом месяцами, не говорить за это время ни слова другому - они были ближе. Саулюс достал последнюю бутылку водки из рюкзака. Пить было абсолютно бессмысленно. Глаза даже не видят горлышко. Водка скользит легко, из темноты в темноту. Раздался щелчок зажигалки - Паулюс прикурил. В дрожащем огоньке родился первый человек, родился, закричал, изверг семя и снова погрузился во тьму.
Кто-то из братьев вдруг заговорил - по-литовски - молился.
Блядский лес рядом с кладбищем. Души всех, кто там был похоронен, слетались сюда. Нет никаких причин для криков ворон по ночам. Когда-то давно в этом лесу лег тевтонский отряд. Старые кости: старая кровь тянет как магнит.
- Брат, - шепотом произнес брат. - Мне страшно.
Вдалеке - пространство изменило свое значение, может быть, это было рядом - возникло что-то, оно было словно сахарная вата в аппарате, обклеенном блестящей фольгой. Это был комок спутанной паутины, кокон, которым оплетают заболевшие листья деревьев насекомые.
- Ты видишь? - шепотом произнес Саулюс.
- Да, - таким же шепотом ответил Паулюс.
Они смотрели не отрываясь. НЕЧТО обнаружило признаки движения, категорию времени, большое белое тело струящееся сквозь пространство. Оно росло. В темноте, где не было никаких ориентиров, оно достигло невероятных размеров.
Кажется это был человек. Да.. совершенно точно.. кто-то из братьев ясно увидел очертания фигуры пожилого человека. Послышалась песня. Из глаза - Паулюса? - выкатилась крупная слеза и стала в уголке, как будто заслушалась:


Eik, katyte, pelės gautų
Eis pelytė tinklo kirstų
Eis tinklelis strielčiaus gautų
Eis strielčelis vilko šautų

Eis vilkelis ožkos pjautų
Eis ožkelė karklo graužtų
Eis karklelis upėn augtų
Eis upelė uolos plautų

Eis uolelė kirvio šveistų
Eis kirvelis jungo kirstų
Eis jungelis veršio jungtų
Eis veršelis pėdos gertų

Prigėrė kibirkštėlė




В детстве эту колыбельную пел им отец.. каждый вечер.. когда был дома. Это бывали редкие вечера. Очень редкие - настолько, что каждый из них запомнился навсегда.
Братья закрыли глаза. По дороге, от которой их отделяло несколько десятков шагов, проехал велосипед с фонарем, выглядевшим в полной темноте словно кусок сахарной ваты.

Они очнулись утром, задубевшие от холода. Первым проснулся Паулюс. Он пихнул брата в бок, удостоверяясь, что тот еще жив. Низкое солнце косыми лучами освещало трещины на коре сосен, рассекая казавшиеся монолитными тела деревьев слепящей сеткой золотистых отражений.
Сигареты закончились. Саулюс зашвырнул пустую пачку куда подальше.
- Как думаешь, брат, что это было? Привидение?
- Кто его знает.
- Это ли не доказательство существования жизни после смерти?
- А может привидение нам просто... эээ... привиделось?
Братья засмеялись. Наступал новый день.

Вечером, едва самолет братьев оторвался от бетонной полосы аэропорта Вильнюс, на побережье возле Клайпеды выбросило тонны дохлых шпротин. Рыбу стали разбирать местные жители. “Надо предупредить людей, - сказал кто-то. - Это может быть опасно”.

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments