Игорь Мёртвый (thereah) wrote,
Игорь Мёртвый
thereah

Девчонка всё скулила.

**моя часть произведения "Братья Раманаускэй". полностью можно прочитать на http://chon-chon.diary.ru**

Девчонка всё скулила


Она могла трахнуться с кем угодно
и всё равно была чистая.
А. Никонов.



Что ж, отличный денек сегодня, да – просто отличный. Солнце светит прямо в окна подвала. Листья падают на землю с деревьев. Осень, то самое время, когда смерть еще прекрасна.

Дверь в подвал тугая, из расслоившейся фанеры, заедает, нужно приложить усилие, чтобы открыть ее. К подвалу не спеша подходит Паулюс. Он останавливается перед ступеньками, ведущими вниз, разворачивается лицом к солнцу и закуривает. Из подвала доносится девчоночье поскуливание. Паулюс тушит сигарету и спускается.

- Саулюс, я вернулся.

- Принес?

Паулюс достает из внутреннего кармана куртки песочные часы и демонстрирует их брату. Саулюс расплывается в улыбке.

- Хорошо, просто отлично, - говорит он.

Эту сцену наблюдает еще кое-кто. Но уже не поскуливает. Страшно. Она сидит, примотанная скотчем к стулу. Во рту резиновый шарик, пристегнутый к голове - такой, какой использовали в фильме против Марселаса Уоллеса. С болезненным вниманием она следит за братьями. Не может оторваться. В паспорте, который валяется на полу, написано имя Скайсте Буткуте. Но братья не обращаются к ней по имени. Что значит имя?

- Как она? – спрашивает Паулюс.

Саулюс улыбается и кивает в ее сторону:

- Сам видишь.

- Выйдем, покурим.

Братья выходят. Прикуривают.

- Ты псих, - говорит Саулюс и, качая головой, смеется. – Просто псих.

- А, грандиозная идея, да? – Паулюс широко улыбается.

- Невероятная!


***

Две недели ушло на то, чтобы найти подходящую девушку. Скайсте – это все-таки немного старомодное имя. И найти в небольшом городке кого-то моложе тридцати пяти было затруднительно. Братья уж начали было думать, что придется отступить от первоначального плана и использовать старую женщину, но тут у Саулюса родилась мысль.

- Это чистая математика, брат, - сказал он. - Смотри. В Литве проживает немногим более трех миллионов человек. Если откинуть русских и поляков, останется как раз три. Половина, даже больше, из них женщины. Это дает нам полтора миллиона. Уполовим эту цифру по возрастным ограничениям. Семьсот пятьдесят тысяч.

Паулюс смотрел на него непонимающими глазами.

- Интернет. Ключевое слово, брат. Интернет. Думаю, минимум половина женщин нужного нам возраста сидит в сети. По самым скромным оценкам – это триста тысяч. Как ты думаешь, сколько их них носят имя Скайсте?

Саулюс открыл свой потрепанный RoverBook и ввел в адресную строку браузера google.com.

- Брат, это невероятно, - сказал он. – Смотри.

Результат запроса «skaiste site:facebook.com» дал ошеломительный результат. Около 12200 Скайсте всех возрастов. С подробными анкетами и проч. Паулюс засмеялся.

Дальнейшая техническая часть была несложной. Опираясь на интуицию и основываясь на простых критериях: хорошая биография, никаких брюнеток, никаких карих глаз, - по результатам изучения пары сотен анкет, братья выбрали около двадцати из них.

С поддельного аккаунта всем было разослано одинаковое письмо, содержавшее тот самый отрывок из Шекспира. В течение нескольких дней ответили двое. Они были не прочь встретиться в любое время.

- Орел или решка, - сказал Паулюс.

Монета достоинством одно евро решила судьбу.

Вечером Скайсте, Скайсте Буткуте, уже лежала в их грузовичке на пути к подвалу, накрытая брезентом.


***

Все начинается с этих строк Шекспира:


Ты б был собой, не будучи Монтекки.
Что есть Монтекки? Разве так зовут
Лицо и плечи, ноги, грудь и руки?
Неужто больше нет других имен?
Что значит имя? Роза пахнет розой,
Хоть розой назови ее, хоть нет.
Ромео под любым названьем был бы
Тем верхом совершенств, какой он есть.

- Что ты думаешь об этом, брат? – говорит Паулюс.

- Я думаю, что это не по-христиански, - говорит Саулюс. Братья сидят друг напротив друга в продавленных креслах. На столике перед ними громоздятся пустые бутылки из-под темного пива, с горлышками измазанными пеплом. Несколько десятков бутылок стоят на полу тут и там. Грязно, полутемно, играет вторая симфония Брамса ре-мажор, опус 73.

- Это не по-христиански. Воинствующий материализм. Пизда пахнет пиздою, хоть пиздою назови ее, хоть нет.

- Ха-ха-ха, брат. Ты противоречишь сам себе.

- Я издеваюсь.

- Нельзя издеваться над Шекспиром, это грех.

- Ничто не грех. Все дозволено.

- И все же. Я думаю, старый Уилли тут не прав. Этот диктат материи меня смущает. Он говорит нам, эй, эй, слушайте, весь ваш язык, вся ваша философия, все ваши идеи, они ничего не значат. Это все игра. Вы ничем не отличаетесь от пещерных людей.

- От пещерных людей, впервые нюхающих пизду и размышляющих как бы ее назвать. Думаю дело в том, что Шекспир не был идеалистом. Он - практичный человек, писал стишки, получал гонорар, мчался в паб промочить горло старым добрым ирландским элем. Идеи его интересовали лишь в той их части, которая монетизировалась. Это не по-христиански, брат.

Саулюс отхлебывает из бутылки. Воцаряется тишина. Братья пьют и курят.

- Как-то, - наконец говорит Паулюс, - я был с одной девчонкой. Недолго. Полгода кажется. Может меньше. Она была идеалисткой. Скайсте*, так ее звали. Символично, очень символично, думал я. Чистая. Католичка. Но сразу я не придал этому значения. Помню, выхожу как-то из бара. Пьяненький. Звонит. А у меня хорошее настроение, отличное настроение. Луна эта. Вечер. Тихо - так, что можно услышать как ангелы пердят на небе. А мне, когда я с девчонкой, никогда плохо не бывает. И я радостный, несу всякую чушь в трубку. Не очень-то слушаю, что она отвечает. А она начинает говорить о том, что у нас хоть все и хорошо, но кое-что ей во мне не нравится. Тут я замолкаю. Она говорит, у тебя пузо, Паулюс, тебе нужно пойти в спортзал. Ты не бреешь подмышки, Паулюс, они быстро начинают вонять. У тебя нет цели в жизни, ты не стремишься ни к чему, ты хочешь лежать на диване. Ты постоянно пьешь. На тебя никогда нельзя положиться. Ты можешь пообещать отвезти меня, а сам идешь пить с братом. Ты и сейчас пьяный, что ты молчишь, Паулюс? Почему ничего не отвечаешь? А я знаю, что нельзя ничего отвечать, потому что это глупый разговор. Все эти претензии означают вовсе не то, что они означают. Она просто чувствует, что я не принадлежу ей, и ее это страшно бесит. Ей нужно продавить меня, заставить оправдываться, втянуть в эту липкую паутину. А когда она завладеет моей волей, она сможет крутить как угодно. Полгода, и вот к чему все пришло. Я бросил трубку. Она перезвонила, но я не стал брать. Просто пошел домой, мне нужно было на работу с утра.

Братья открывают еще по бутылке.

- Чем все кончилось?

- Да ничем не кончилось. Такие истории никогда не заканчиваются. Один бесконечный приторный джем. Она мне говорит, знаешь, Паулюс, мы бы могли остаться друзьями. Возможно, мы бы могли продолжать заниматься сексом, но я считаю себя христианкой. Понимаешь, я серьезно к этому отношусь? И я думаю, это было бы неправильно.

- Так и сказала, христианкой?

- Именно так.

- Это пиздец, брат.

- Да.

И снова тихо. Потом:

- Знаешь, нам надо кое-что сделать, - говорит Саулюс. – У меня есть одна идея.


***

- Думаешь, придется ее отпустить?

- Не знаю, Саулюс. Не хотелось бы. Она нас сдаст.

- Сдаст, это точно.

- Но как иначе проверить? Я не знаю способа.

- Мне тоже ничего не приходит в голову.

- Как понять испортили ли мы ее или нет. Понять сразу. Через пару-то лет, ясно будет, получилось или нет. Видно. Но сейчас… Мы можем утешать себя лишь тем, что сделали все, что могли.

- Почти все.

- Да, почти. Осталось последнее.

- Но она хорошо держится. Я начинаю серьезно верить в незыблемость идей.

- Думаешь? Давай еще раз. Мы все хорошо проверили. Скайсте Буткуте. Двадцать один год. Рост метр семьдесят. Светлые волосы. Серые глаза. Место рождения – Каунас. Учится в медицинском университете. Хорошие родители. Отличное воспитание. (Думаю, пианино и балет). Есть постоянный парень. Уже два года. Живут вместе. Христианка. Что еще? Ах да, регулярно занимается общественной работой, помогает детям, бездомным. Как думаешь, животным тоже?

- Конечно!

- Помогает животным. Активная гражданская позиция. Гражданин Европы.

- Что это значит?

- Не знаю, так написано на ее страничке в Фэйсбуке. Как и все остальное. Чистая.

- Чистая.

В подвале Паулюс достает нож и показывает его девушке.

- Видишь?

Она кивает.

- Будешь скулить?

Получив заверение, что нет, Паулюс отстегивает кляп, а Саулюс переворачивает песочные часы и ставит их перед стулом.

- Говори, - приказывает он девушке.

- Что, что вам нужно от меня? – она поперхивается.

Братья переглядываются.

- Дай ей воды, - говорит Паулюс.

Саулюс открывает бутылку воды, стоящую рядом и, придерживая горлышко рукой, дает девушке сделать несколько глотков.

- Вы хотите изнасиловать меня? Убить? Зачем вы похитили меня? Вы понимаете, что меня будут искать? У меня очень влиятельные родители! Вас найдут! Вас найдут, понимаете? Вы вообще понимаете, что творите? У вас же нет сердца. Вас найдут. А когда это случится, я добьюсь справедливости. Вы понимаете? Я добьюсь справедливости. Вас накажут. Вас обязательно накажут. В мире есть справедливость. Вся Европа построена на принципе справедливости. Вас накажут. Нет, я накажу вас сама. Я заплачу полицейским, чтобы меня оставили одну с вами, и уж тогда-то я накажу вас. Я выбью вам зубы. Не спеша. По одному за раз. Один тебе. Один – тебе. Один тебе. Один – тебе. Шестьдесят раз. Надолго хватит, понимаете? Один – тебе, один – тебе. Один – тебе, один – тебе. Шестьдесят. Потом пальцы. У вас же много пальцев. И каждый палец может приносить боль. Сначала ногти. Ваши грязные плохо стриженые ногти. Я возьму долото и пройдусь по ним. Самое чувствительное место – у основания. Подумайте об этом. Потом фаланги. Я возьму садовые ножницы и постригу вас. Я постригу вас! Постригу! Я отрежу вам пальцы, ублюдки, на руках и ногах! Я отрежу вам члены и запихаю в ваши беззубые окровавленные рты! Я поменяю их местами. Тебе – его, ему – твой. Да! Я сделаю это, понимаете? Вы будете сосать друг другу. Парочка извращенцев. Вы же братья? Вы похожи, вы – братья. Братья-извращенцы сосут друг другу. Педики. Вам крышка, вы понимаете? Меня найдут! И тогда я найду вас! Я найду. Я заставлю вас чувствовать боль. Я заставлю вас пройти через все то, через что прошла я. Вам никогда не понять. Вы будет страдать. Я вскрою ваши животы, выпущу ваши вонючие кишки и буду плясать на них. Я обвяжу ими ваши головы, чтобы вы не могли выплюнуть члены изо рта, как я не могу избавиться от кляпа. Я достану ваши грязные сердца и съем их. Потом выблюю и съем еще раз. Вам крышка, вы понимаете это? Вы понимаете?

Последняя песчинка в часах падает вниз. Саулюс смотрит на брата. Паулюс кивает. Саулюс коротко и сильно бьет с правой в висок девушке, и та теряет сознание. Паулюс разжимает лезвием ее зубы и, осторожно примерившись, вырезает язык. Задняя поверхность языка покрыта белесым налетом. Грязь.

- Придется выколоть ей глаза.

- Само собой. – Паулюс пожимает плечами.

Обезьянка не видит, обезьянка не говорит. Сколько времени пройдет, прежде чем они смогут получить ее показания? Сколько человек будут похожи на их нечеткий словесный портрет? Ответ на оба вопроса один и тот же – достаточно. Достаточно для того, чтобы спать спокойно.

В наступающей темноте братья выносят Скайсте из подвала и садят ее под деревом. Аккуратно кладут отрезанный язык на колени. Ветер шуршит опавшими листьями. По губам девушки еще стекают струйки крови. Они собираются на подбородке и капают на грудь.

Братья становятся рядом, стягивают перчатки и закуривают.

- Ну что - мы сделали все, что могли, Саулюс?

- Думаю, да, брат. Думаю, да.


---------

* Скайсте (Skaiste) – литовское женское имя, в переводе означает «чистая».


  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments